В приведенных стихах есть консептистские штучки («слышать глазами», «музыкальной, хоть беззвучной гамме»), однако сонет производит впечатление не благодаря им, а вопреки. Я не сказал бы, что в нем дано описание действительности, ибо действительность – это не слова, но бесспорно, что слова тут имеют меньше веса, чем нарисованная ими картина или чем мужественный тон, в них звучащий. Так бывает не всегда; в самом знаменитом сонете этой книги, «На бессмертную память о доне Педро Хироне, герцоге де Осуна, умершем в тюрьме», яркая выразительность двустишия

затмевает все толкования и от них не зависит. Но то же самое скажу и о словосочетании «воинский плач», смысл которого не загадочен, а просто пресен: плач воинов. Что ж до «кровавого Полумесяца», то лучше бы не знать, что речь идет об эмблеме турок, пострадавшей от каких-то пиратских наскоков дона Педро Тельеса Хирона.

Нередко отправной точкой служит для Кеведо классический текст. Так, великолепная строка («Муза», IV, 31)

это воссозданный или улучшенный стих Проперция («Элегии», 1,19):

Ut metis oblito pulvis amore vacet!

Амплитуда поэтического творчества Кеведо очень велика. Тут и задумчивые сонеты, в какой-то мере предвосхищающие Вордсворта; и мрачные, жестокие образыПусть пурпуром пропитан твой наряд,И пусть сияет бледным златом тога,И пусть на ней все ценности Востока,Под ней, о Ликас, муки все царят.Пусть величавым бредом ты объят,Преступное блаженство мстит жестоко,Средь пышности со страхом видит око:В лилее – аспид, в каждой розе – гад.Ты мнишь: твой дом – Юпитера дворец(Хоть злато звездами считать – предерзость),Но гибнешь в нем, не чуя свой конец.Да, славен ты, и льстит тебе известность,Но для того, кто видит суть сердец,Ты не богач, а только грязь и мерзость.